Видно, у нас у прокуроров особый статус, если их родственники опускаются до уровня угроз врачам. Так, главврач Каховской больницы Елена Мазур рассказывает следующее:«Представьте, дверь кабинета открывают с ноги, влетает разъяренная женщина и угрожает перетереть вас в порошок. Не сама конечно, с помощью мужа-прокурора. «Ты что тут, бессмертная сидишь? Ты знаешь, кто мой муж!?» Так начала свой разговор Ольга Кубатко, мать которой лежала в каховской больнице.
На предложение вызвать лечащего врача и обсудить лечение матери последовал очередной поток оскорблений и угроз мужем-прокурором.
В итоге я была вынуждена вызвать полицию и написать заявление. Вот оно.
Казалось бы, на этом все, но "жена прокурора" идет в Фейсбук и там уже как "самый простой человек", используя смерть матери (!), делает из себя жертву.
Честно говоря, даже писать об этом противно, но раз уж жена прокурора подняла эту тему…
Мне безмерно жаль людей, которые теряют родных. Мы очень часто видим смерть, и, казалось бы, можно привыкнуть. Тем не менее, каждую смерть мы пропускаем через свои сердца.
Люди покидают этот мир от болезней, от возраста, от осложнений. Как бы ни старались врачи, но люди умирают. И будут умирать даже в самых крутых клиниках, самых развитых стран. Из-за коронавируса умирали люди мирового масштаба с огромными ресурсами и гораздо лучшей медициной.
Но только у нас "жена прокурора" считает, что этого статуса достаточно, чтобы руководить лечением матери. Почему жена слесаря не врывается в кабинеты? Почему жена строителя не угрожает растереть в порошок? Откуда эта "особенность"? Мы никогда не делали различие между пациентами - для нас они все прежде всего люди, которых нужно поставить на ноги.
Через «связи» можно решить многие вопросы, но жизнь и здоровье не в их числе.
А теперь по ситуации: Перебоев с подачей кислорода в больнице не было. Никогда. Вопрос о подключении аппарата ИВЛ решает исключительно лечащий врач, а не "жена прокурора". Поэтому обвинение в отсутствии кислорода, что стало причиной смерти матери - абсолютная ложь. Даже ИВЛ не гарантирует спасения! Особенно у пациентов за 70 и людей с хроническими заболеваниями.
Я предлагала пригласить медицинского директора, который отвечает за лечебный процесс. С ней можно было все обсудить и услышать мнение специалиста, но "жене прокурора" это было не нужно.
Было нужно продемонстрировать статус, используя здоровье матери…
Пишу и понимаю, что в нашей работе оказывается не смерть самое страшное. Самое страшное вот такие люди…» - акцентирует Елена Мазур.